минута — это кусочек вечности
Душное помещение наполнено клубами дыма, мы сидим в уголке напротив друг друга: она, вольготно развалившаяся на диванчике, и я, в простом, но удобном кресле. Напитки на низком столике прямо между нами, но никто не пьет, ведь один человек пришел говорить, другой – слушать. И она снова говорила, медленно, будто вытягивая из себя слово за словом с невероятным усилием. Слова эти были глухи, слепы, но шли из самого сердца, из глубокой черной дыры её истлевшей души.
- Любовь забывается, Джей. Я любила одного, второго, третьего… Но теперь с трудом вспоминаю лица, голоса, поступки, – она хрипло вздохнула, то ли от дыма сигареты, пробравшегося в легкие, то ли по иной причине. – Но знаешь, есть вещь, которую я не забуду.
- И что же это?
- Ненависть. Сколько бы миль я не прошла, сколько бы алкоголя с сигаретами не употребила, я помню… Знаешь, что это за чувство? Абсолютная беспомощность, абсолютная сила, абсолютное желание. И отпечаток в памяти. Настоящая ненависть, не такая секундная неприязнь, каковой некоторые её считают, а именно настоящая, не забывается. Она отравляет тебя всего, до самых кончиков пальцев, поселяясь ноющей отметиной где-то тут, - она ткнула пальцем в грудь, где под слоем мяса и ребер должно было быть её сердце. – И не отпускает. Ты можешь отвлечься, закрутиться в водовороте событий, но не убежать от этого, не спрятаться. Будешь помнить, Джей. Всегда будешь помнить. Помяни мои слова, - она устало погрозила пальцем и болезненно усмехнулась.
- И что остается? После всего, после всей этой ненависти?
- Ты остаешься, Джей. Остается то, каким эта ненависть тебя делает. Не любовь формирует нас как личность, а только лишь ненависть сможет закалить. Слабых сожжет, но это естественный отбор, ты же понимаешь? Это неизбежно.
- Значит, смириться или быть сожженным дотла?
- Именно так, мальчик. Именно так… Закались в этом горне или умри.
- Любовь забывается, Джей. Я любила одного, второго, третьего… Но теперь с трудом вспоминаю лица, голоса, поступки, – она хрипло вздохнула, то ли от дыма сигареты, пробравшегося в легкие, то ли по иной причине. – Но знаешь, есть вещь, которую я не забуду.
- И что же это?
- Ненависть. Сколько бы миль я не прошла, сколько бы алкоголя с сигаретами не употребила, я помню… Знаешь, что это за чувство? Абсолютная беспомощность, абсолютная сила, абсолютное желание. И отпечаток в памяти. Настоящая ненависть, не такая секундная неприязнь, каковой некоторые её считают, а именно настоящая, не забывается. Она отравляет тебя всего, до самых кончиков пальцев, поселяясь ноющей отметиной где-то тут, - она ткнула пальцем в грудь, где под слоем мяса и ребер должно было быть её сердце. – И не отпускает. Ты можешь отвлечься, закрутиться в водовороте событий, но не убежать от этого, не спрятаться. Будешь помнить, Джей. Всегда будешь помнить. Помяни мои слова, - она устало погрозила пальцем и болезненно усмехнулась.
- И что остается? После всего, после всей этой ненависти?
- Ты остаешься, Джей. Остается то, каким эта ненависть тебя делает. Не любовь формирует нас как личность, а только лишь ненависть сможет закалить. Слабых сожжет, но это естественный отбор, ты же понимаешь? Это неизбежно.
- Значит, смириться или быть сожженным дотла?
- Именно так, мальчик. Именно так… Закались в этом горне или умри.
Ничего страшного в этом нет, я не требую от тебя серьезности.)
Ничего страшного в этом нет, я не требую от тебя серьезности.)
А ещё можно поцеловать (зацеловать место ранения)! *__* Или старым проверенным методом "у кошки болит, у собаки болит..." (но мне всегда было их жалко, с хуя ли на них перекладывать то)
мммм.. заобнимала бы до смерти ((
Мне воспринимать это как угрозу?но.. но.. нееееееееееетну не до смерти!
просто заобнимать )