минута — это кусочек вечности
- Я никогда не буду счастлив! – закричал он и разразился громким радостным хохотом. – Я никогда не буду счастлив! Я никогда не… - снова и снова, а потом смеялся и смеялся, будто поломанная шкатулка, которую заело, и она стала воспроизводить только какой-то определенный звук из всей мелодии.
«Сумасшедший!» - думали многие прохожие, мысленно кривясь и спеша пройти мимо него побыстрее. Даже толпа на людной улице обтекала этого странного человека, создавая вокруг него пустое пространство, «мертвую зону», как если бы он был заразен.
- Я никогда… - а он чувствовал себя лучше всего в этот момент, потому что счастье ассоциировалась с болью и страданиями, борьбой и лишениями. И все эти серые люди вокруг не понимали, что все они как раз никогда не были счастливы, а он, этот странный безумец именно сейчас испытывал это странное эфемерное чувство, решив никогда не стремиться к несбыточному. «Никогда» и от этого становилось так легко на душе. Границы рушились.
«Сумасшедший!» - думали многие прохожие, мысленно кривясь и спеша пройти мимо него побыстрее. Даже толпа на людной улице обтекала этого странного человека, создавая вокруг него пустое пространство, «мертвую зону», как если бы он был заразен.
- Я никогда… - а он чувствовал себя лучше всего в этот момент, потому что счастье ассоциировалась с болью и страданиями, борьбой и лишениями. И все эти серые люди вокруг не понимали, что все они как раз никогда не были счастливы, а он, этот странный безумец именно сейчас испытывал это странное эфемерное чувство, решив никогда не стремиться к несбыточному. «Никогда» и от этого становилось так легко на душе. Границы рушились.
Разве можно всего этого избежать?
Перестать можем, это так.