минута — это кусочек вечности
If you keep holding out on me like this... I`m going have to get really nastyreally nasty.
Небо затягивалось тучами черными и тяжелыми быстро, будто грязь спешила затянуть каждый свободный просвет в высоте как свежую рану. Низкий гул не предвещал ничего хорошего. Токсичный дождь это вам не шутки – все живое попряталось, затаилось в домах, забилось в щели. Лишь бы переждать, выжить, чтобы продолжить потом будто ничего и не было.
Лужи с оттенком зеленоватой кислоты быстро скапливались у ног из объемных крупных капель, каждая из которых будто пуля хотела пробить броню, забраться под каркас, проползти ожогом по шее и спине. Он не бежал, не прятался, не паниковал. Просто шел строго вперед широкими, четкими шагами, прямо и прямо, по самому дождь, под открытые подобие неба.
Шлем слабо шипел обжигаемой эмалью, медленно, капля за каплей окисляемым металлом. Среди этого кислотного ада было так же и отвратительно пытаться рассмотреть что-то, визоры мигали, пытались справиться, но каждая капля сбивала настройки в ноль. Хотелось встряхнуть головой, будто вода попадала в глаза, но и этого он не делал, только ниже опустил голову, чтобы капли падали на затылок, не мешая смотреть вперед.
Кислый привкус цеплялся на язык, наверняка и кисловатый неестественный запах чего-то химического завис в воздухе пеленой, но шлем не давал почувствовать. Но в этом не было нужды – память подкидывала этот образ без всякого вздоха. Рука плотно удерживала кейс. С виду самый обычный – трюки все старые – внутри он хранил лазерную винтовку и набор пуль. Эксклюзивные, неповторимые. По одной на каждого. Почти именные, но не по виду, а по сути.
Был ли путь назад? Если задуматься, в любой момент времени и пространства – в те, которые мог осознать и контролировать себя в них, конечно – он мог все бросить. Отвлечься, сделать шаг назад, в сторону или просто закончиться как существо. Что мешало?
После встречи с очередной лужей ногу вдруг свело болью. Невидимая под шлемом улыбка исказила лицо. Загривок жгло предчувствием, что броня скоро оплавится, отправляясь своими окисленными частями на встречу с кожей. Но нет, он все так же неспешно шел.
Мертвое умереть не может. И назад дороги не было с тех самых пор как смерть приняла его, а затем выкинула обратно как настоящий отброс в чан с кислотой. Вода дает жизнь? Может кому-то. Его вернула отвратительная смесь природы и человеческого над ней издевательства, совсем как кислота, обрушивающаяся на бедные сектора из искусственной атмосферы.
Эта мысль поднимала внутри него волну веселья. Такую же тяжелую, с приторным запахом, пробирающуюся под кожу где бы ты ни был, разъедающую изнутри. Это рождало еще одно воспоминание, а точнее ассоциацию. Клоун с безумным смехом будто улыбался снова своей отвратной улыбкой, и он сам был этим клоуном с перекошенным ртом, следами окисления, покрасневшими глазами с лопнувшими венами и безумным взглядом. Клоуном, который встречал издевательским смехом все вокруг: насилие, кровь, боль, радость, себя самого. Отчасти так и было и это выворачивало наизнанку.
Через каждый шаг ногу снова прошивало болью, капли барабанили, все ближе подбираясь к тонкой коже, чемоданчик равнодушно висел в руке, удерживаемый твердой рукой, а Джейсон… улыбался. Улыбался, постепенно прокусывая губу, чтобы не дать ноге предательски дрогнуть, и чтобы прогнать вкус кислоты из глотки, которая будто бы медленно заполняла легкие, сгущаясь.
В нем не было страха, который гнал прочь из этого гиблого места все живое, не было боли, которая бы пугала его сейчас. Боль отрезвляла, боль давала оправдание, боль… просто доказывала, что он еще жив. Что это не больная фантазия его умирающего мозга, не призрак из комы, не продолжение кошмара, из которого он еще не проснулся. Куда хуже любого физического ощущения эти сомнения, бег по кругу из предположений, который сужается, затягивается как удавка на шее и приводя в ничто. Отправная точка – абсолютный ноль. И она уже давно пройдена.
Горячая кровь ползет по подбородку, улыбка шире, а чемоданчик такой обманчиво легкий. Джейсон не обманывается на этот счет в самом деле. Это с самого начала был билет в один конец.
В Готэм.
Его оживший кошмар.
|Небольшой внезапный кусок текста, который потом пойдет куда-нибудь. Надеюсь.|
Небо затягивалось тучами черными и тяжелыми быстро, будто грязь спешила затянуть каждый свободный просвет в высоте как свежую рану. Низкий гул не предвещал ничего хорошего. Токсичный дождь это вам не шутки – все живое попряталось, затаилось в домах, забилось в щели. Лишь бы переждать, выжить, чтобы продолжить потом будто ничего и не было.
Лужи с оттенком зеленоватой кислоты быстро скапливались у ног из объемных крупных капель, каждая из которых будто пуля хотела пробить броню, забраться под каркас, проползти ожогом по шее и спине. Он не бежал, не прятался, не паниковал. Просто шел строго вперед широкими, четкими шагами, прямо и прямо, по самому дождь, под открытые подобие неба.
Шлем слабо шипел обжигаемой эмалью, медленно, капля за каплей окисляемым металлом. Среди этого кислотного ада было так же и отвратительно пытаться рассмотреть что-то, визоры мигали, пытались справиться, но каждая капля сбивала настройки в ноль. Хотелось встряхнуть головой, будто вода попадала в глаза, но и этого он не делал, только ниже опустил голову, чтобы капли падали на затылок, не мешая смотреть вперед.
Кислый привкус цеплялся на язык, наверняка и кисловатый неестественный запах чего-то химического завис в воздухе пеленой, но шлем не давал почувствовать. Но в этом не было нужды – память подкидывала этот образ без всякого вздоха. Рука плотно удерживала кейс. С виду самый обычный – трюки все старые – внутри он хранил лазерную винтовку и набор пуль. Эксклюзивные, неповторимые. По одной на каждого. Почти именные, но не по виду, а по сути.
Был ли путь назад? Если задуматься, в любой момент времени и пространства – в те, которые мог осознать и контролировать себя в них, конечно – он мог все бросить. Отвлечься, сделать шаг назад, в сторону или просто закончиться как существо. Что мешало?
После встречи с очередной лужей ногу вдруг свело болью. Невидимая под шлемом улыбка исказила лицо. Загривок жгло предчувствием, что броня скоро оплавится, отправляясь своими окисленными частями на встречу с кожей. Но нет, он все так же неспешно шел.
Мертвое умереть не может. И назад дороги не было с тех самых пор как смерть приняла его, а затем выкинула обратно как настоящий отброс в чан с кислотой. Вода дает жизнь? Может кому-то. Его вернула отвратительная смесь природы и человеческого над ней издевательства, совсем как кислота, обрушивающаяся на бедные сектора из искусственной атмосферы.
Эта мысль поднимала внутри него волну веселья. Такую же тяжелую, с приторным запахом, пробирающуюся под кожу где бы ты ни был, разъедающую изнутри. Это рождало еще одно воспоминание, а точнее ассоциацию. Клоун с безумным смехом будто улыбался снова своей отвратной улыбкой, и он сам был этим клоуном с перекошенным ртом, следами окисления, покрасневшими глазами с лопнувшими венами и безумным взглядом. Клоуном, который встречал издевательским смехом все вокруг: насилие, кровь, боль, радость, себя самого. Отчасти так и было и это выворачивало наизнанку.
Через каждый шаг ногу снова прошивало болью, капли барабанили, все ближе подбираясь к тонкой коже, чемоданчик равнодушно висел в руке, удерживаемый твердой рукой, а Джейсон… улыбался. Улыбался, постепенно прокусывая губу, чтобы не дать ноге предательски дрогнуть, и чтобы прогнать вкус кислоты из глотки, которая будто бы медленно заполняла легкие, сгущаясь.
В нем не было страха, который гнал прочь из этого гиблого места все живое, не было боли, которая бы пугала его сейчас. Боль отрезвляла, боль давала оправдание, боль… просто доказывала, что он еще жив. Что это не больная фантазия его умирающего мозга, не призрак из комы, не продолжение кошмара, из которого он еще не проснулся. Куда хуже любого физического ощущения эти сомнения, бег по кругу из предположений, который сужается, затягивается как удавка на шее и приводя в ничто. Отправная точка – абсолютный ноль. И она уже давно пройдена.
Горячая кровь ползет по подбородку, улыбка шире, а чемоданчик такой обманчиво легкий. Джейсон не обманывается на этот счет в самом деле. Это с самого начала был билет в один конец.
В Готэм.
Его оживший кошмар.
@темы: путешественник и творчество